Сказка ложь, да в ней намёк.
Вы читаете рассказ о редком событии в жизни современных подростков.
О встрече со сказкой.
«Да не может такого быть!» – воскликните вы.
Может.
«Да вы всё врёте!»
Привираем, ибо читай выше.
День в лагере «Чайка» выдался не по-летнему тёплым. Над корпусами повис густой воздух, который проникал во все помещения. Открытые окна то и дело закрывали, чтобы сохранить прохладу. Когда не помогало, окна распахивали настежь.
Полдник лишь на краткое время спас положение. Хотелось присесть в тенёчке, отдохнуть после тихого часа.
Но в лагерь пришли библиотекари.
Как говорит русская народная поговорка: «Никогда такого не было, и вот опять!»
Если бы первый и второй отряды знали, что им предстоит встреча с горяченьким, они бы с радостью переместились в корпус «Соты», где начиналась водяная презентация «День китов и дельфинов» для самых маленьких.
В качестве отступных они бы согласились на просмотр современного блокбастера «Чебурашка против Гены».
Не судьба.
В защищённом от палящего солнца ангаре наступил «Громкий час Колобка».
В этот раз вместо демонстрации нарядов Галина Михайловна решила поговорить о сказках. И ребята сами предложили разобрать простейшую, как им казалось.
Про Колобка.
– С чего начинается сказка? – первый вопрос Галины Михайловны вызвал залп разнообразных ответов.
– Ну, это вообще база, – хмыкнул вожатый, откинувшись на скамейке. – Колобок убежал, пел, его съела Лиса. Всё. Что тут обсуждать?
– А вот и не всё, – возразила Лиза*, подбросив в костёр обсуждения сухую ветку. Жар взметнулся, на секунду осветив её серьёзное лицо. – Он просто хотел, чтобы его видели как личность, а не как еду. Это же прямо про подростковый бунт, только тихий.
* Имена (кроме заведующей модельной библиотекой №29) условны.
– Тихий бунт, – фыркнул Артём. – Да он просто сбежать хотел. Как мы из школьной столовки, когда дают кашу**.
** Питанию в «Чайке» можно позавидовать. Мы уверены, что дед да баба из сказки, попав в столовую лагеря, забыли бы про сусеки, как и чем их мести. К сожалению, в такой версии мы бы потеряли Главного героя и целые пласты русского фольклора.
Рядом тихо рассмеялись, но тут в разговор вклинилась Галина Михайловна, которая до этого молча записывала ответы.
– Действительно, а какой возраст у Колобка?
– Несколько часов!
– День.
– Ещё варианты?
– Неделя.
Бойкий фотограф дед Семён вместо поиска выгодных ракурсов чесал затылок, потому что в жизни до сего момента он никогда подобного вопроса не слышал.
Какой возраст Колобка?
«Нелёгкая жизнь у подростков, которые в самый жаркий день в году внутри железного ангара как в русской печи способны соображать. Прям как колобки!», – осенило деда Семёна. Он примкнул к объективу и правильно сделал, потому что аналитический вывод о возрасте на основании поведения главного героя его ошарашил.
– Сколько? – мы долго подходили к деду Семёну то с одной стороны, то с с другого обширного бока, тормошили, когда он закрывал глаза, сидя на мягком сиденье уже в библиотеке.
– Вот побывайте в «Чайке» и сами пораспрашивайте у детей. В нашем детстве с нами так взрослые не разговаривали.
– Конечно, – соглашались мы с ним, – «аулак өй». – Так что там было дальше?
– Вы сказку не читали? – уходил дед от ответа. – Съели хвастуна. С потрохами. Культурно, как в ресторане. И кто съел! Я всегда говорил, не связывайся с женщиной, которая готова тебя выслушать.
Мы поняли: самое сладкое он оставляет для второй серии.
Продолжение следует…